Давыдов А.Н.
КУЛЬТУРА СИМВОЛА

Культура, бесспорно, включает в себя правила выполнения мыслительных операций, интерпретаций событий, увязывания их друг с другом. Эти правила в значительной степени определяют присущую человеку картину мира. Но эта картина имеет стабильные центральные ядра, которые обычно не изменяются даже несмотря на их явную несогласованность с требованиями среды, и формируются такие ядра, в основном, на начальных этапах детства, причем детстве достаточно раннем. Одним из таких ядер является символ.
Термин «символ» применялся уже Платоном, Пифагором и упоминание этого слова есть даже у Гомера. Аристотель в своем представлении о символе восходил к представлениям своих предшественников.
Возвращаясь уже в наше время, мы сталкиваемся с явлением символизации, символического представления и описания мира, как генетически заложенном нечто в бессознательных структурах мозга. Вследствие этого символ рассматривается как продукт символической репрезентации структур бессознательного.
К.Леви-Стросс утверждал, что структура мифа соответствует структуре бессознательного, т.е. отражает ментальность народа осознавшего этот миф, а также, что феномены культуры - это внешнее выражение «Я», которое проявляется в виде символов и знаков.
Философия, культурология обозначает ряд вопросов, один из которых можно сформулировать следующим образом - кто автор мифа? К.Г.Юнг показал, что мифотворчество как нерефлексивная деятельность сознания относится к сфере «коллективного бессознательного». Его идеи о наследуемости «коллективного бессознательного», понятие «архетип» как прасимвол, а также идея о том, что «культурные символы - важные составляющие нашего ментального устройства». Другая постановка вопроса была осуществлена Э.Кассирером: «Если всякая культура заключается в сотворении духовных образов мира, то цель философии не в выхождении за все эти творения, а скорее в понимании и осознании принципа их образования». По Кассиреру культура - это порождение новых всевозможных символов и потому задача культуроведения, как философской дисциплины, является истолкование этих символов, их сущностного смысла с целью выявления порождающего их начала. Это начало кроется в общей трансцендентальной символической функции самого сознания. Символическая функция сознания проявляется в виде символических форм или, что то же самое, в виде языка, мифа, религии, искусства и науки.
Некоторые ответы можно найти в «глубинной психологии»» К.Г.Юнга, а именно в его теории «коллективного бессознательного», давшая науке понятие «архетип». Юнг утверждает, что коллективное бессознательное идентично у всех людей. Это приводит к мысли о сверхличностной природе коллективного бессознательного. Но это не исключает и мысли об индивидуальном бессознательном и индивидуальном архетипе, а также об архетипическом комплексе в системе коллективного и индивидуального бессознательного. И что именно они являются той точкой опоры для личности, позволяющие ей иметь свой индивидуальный поведенческий стиль.


Культура символа.
В эпоху классической античности можно выделить три основных момента интуитивного, философского постижения понятия «символ»: 1. Символ - это слово, в котором свернутом и скрытом виде заключены свойства вещи (Демокрит); 2. Символ - это некое новое начало, образованное из его составных частей, но не равное им. Смысл этого начала можно только интуитивно угадывать (Эмпедокл); 3. Символ - это то, что всегда включает в себя некий таинственный смысл (Пифагор).
Последующее развитие и становление древнегреческой философии, в лице ее главных представителей - Платона и Аристотеля - ничего нового и оригинального в понятие «символ» не принесло. Однако символическое истолкование сочинений Платона в эпоху неоплатонизма было кульминацией в истории символа. Сам же Платон истолковывал термин «символ» как знак («монета-знак обмена»), либо в виде «реминисценции из Эмпедокла» (рассказы о людях половинках, рассеченных надвое). В аристотелевском понимании символ содержит в себе целый ряд значений, несводимых друг к другу, но сливающихся в одном понятии, то есть символе. Так, в символе можно узреть идею договора и соглашения, соединение различных частей, в том числе и противоположных по значению, это нечто таинственное и имя, символизирующее идею вещи.
В соответствии с учениями стоиков о природе - художнице, мир представлялся им сотворенным из символов. Символы, созданные человеком, связаны с божественными символами. Под богом же, стоики понимали природу. Так, Эпиктет считал, что каждый символ «прекрасен», «благолепен» и «значителен». С учением стоиков возникает трактовка символа как совмещения явления и его сущности, ибо судить о внутренней сущности предмета можно только по ее внешнему проявлению. Такое постижение сущности есть символическое постижение. Поэтому у стоиков философы познают мир не иначе, как в символах. Символы, которые исходят от природы, должны быть восприняты воображением. Душа человека и ее «господствующее», «ведущее» начало обладают символами, коренящимися в природе. символы, созданные природой, это высшие, божественные символы, «прекрасные в своей целостности». человек же познает эти символы как соответствие явлений природы с их сущностью. поэтому, задача философов-неоплатоников - вскрыть глубину замыслов природы за внешним ее проявлением. что в свою очередь возможно, только если мыслить символически.
знаковая сторона символа, его простота и доступность, стала чуждой философским устремлениям неоплатоников. не символ, а символическое постижение истины - вот что становится основой философствования неоплатоников. плотин - основоположник этого философского направления (неоплатонизма) - рассматривая мифы в их символическом аспекте, ни разу не упоминает термина «символ». ибо символ, здесь ассоциируется с мифом, это всего лишь некая оболочка, поверхность мифа, а не его суть. символы возникают из мысли философа, которые как бы состоят из двух половинок, его собственной и мифической.
другой неоплатоник, ученик плотина, автор знаменитого комментария к сочинению гомера «о пещере нимф» - порфирий полагал, что именно «через сны и символы» извещается человеку божественная воля. по порфирию, выражать «древнюю мудрость», значит «говорить иносказательно», «тайными (мифологическими) символами». если наставник порфирия, плотин, еще не осмеливался употреблять слово «символ», даже в значении мифа, то после его ученика термин «символ» вполне прочно и повсеместно входит в обычную неоплатоническую терминологию.
неоплатоники, комментаторы платона - оллимпиодор, дамаский, иоан филопон, а так же комментатор аристотеля симпликий прибегают к понятию «символ» анализируя не только мифы, но уже и философские тексты. например, оллимпиодор, говорит о собаке в «государстве» платона как о «символе разумной жизни». этому же комментатору платона принадлежит мысль о том, что обычай закрывать покойнику глаза - это символ удерживания энергии, равно как и закрывание рта.
таким образом, впервые в античности обосновывается неизбежность образования и употребления символов в их гносеологическом значении. при этом дамаский полагал, что поскольку символы «совершенно прозрачны», и не отличаются от богов, то они и есть (являются) боги. людям они даются как «символы богов» или «неизреченными символами неизреченных богов» в результате духовной эманации от богов интеллигибильного мира в мир сущий. тем самым дамаский отождествляет символ и божественный принцип.
другой знаменитый комментатор древнегреческой классики - симпликий - также полагал, что мудрость древних заключалась в их символике. так, комментируя работу аристотеля «категории», симпликий пишет, что мудрость аристотеля состоит в том, что он смог свести все многообразие мира к десяти логическим категориям и собрал «все сущности в одну высшую сущность». десять категорий аристотеля, по мнению его комментатора, и есть символ высшей сущности, которая в свою очередь и есть их субстанция или «опора при мышлении». и здесь, как нетрудно заметить, имплицитно заложена идея тождественности символа и божественного принципа (высшей сущности). при этом и дамаский, и оллимпиодор также придерживаются традиции, идущей от аристотеля и демокрита, считая, что имя - это символ. имя же, символично только в том случае, если оно тождественно сущности называемого. поскольку в имени заключена сущность явления, то познание мира есть познание имени - символов. познаваемость бесконечного в своих проявлениях мира, осуществляется посредством категорий, установленных аристотелем, ибо высшая сущность есть символ и субстанция этих категорий.
можно сделать вывод - в философии симпликого впервые указано гносеологическое значение символа, а именно: возможность посредством символов свести бесконечность явления мира к логическим категориям.
духовные искания поздних неоплатоников были завершены в философии прокла. именно как завершитель неоплатонизма - учения, центральной категорией которого является символ - прокл дал итоговое определение этому понятию. его размышления о природе и сущности символа изложены в комментарии к «государству» платона. возникновение и наличие символов в осмысляемом и создаваемом человеческом мире, прокл объясняет насущной потребностью человека рассуждать о боге, божественном. однако, этого нельзя сделать в представлениях человеческой жизни, но можно посредством символов. именно через символы божественная потенция выявляет себя и беспрепятственно передается человеку в виде божественного духа. по проклу, даже сами боги, внимая этим символам, радуются. вслед за платоном, прокл также утверждает, что символы не могут быть подражанием того, символами чего они являются. в этой мысли воплощена, собственно говоря, эстетическая концепция неоплатоников. символ противопоставляется образу, ибо последний есть результат подражания. образ должен быть подобен образцу, а символ - тождественен «истине сущего», что можно достигнуть не копированием предмета, а наоборот, путем нахождения в нем противоположного начала. совмещение противоположных начал достигается только в символе. поэтому в символе истина выявляется постепенно, путем совмещения противоположных начал. это заставляет человека, его мысль пробиваться через «темное», непонятное к «прозрачности», к простоте истины, в которой и заключена, эманирована божественная потенция.
таким образом, на примере выше изложенного, мы видим как медленно, словно раскачиваясь между буквализмом и конвенционализмом, понятие «символ» приобретает свои очертания, становление которого завершилось в неоплатонизме и в этом виде перешло в новую европу и закрепилось в европейской традиции.
родоначальник классической немецкой философии и. кант трактует символ как особый вид представления, посредством которого передается нечто такое, что нельзя изложить посредством дискурсивного рассудка. такое понятие «символа» проистекает из кантовского разграничения двух видов познания: путем рассудка и разума. разум, т.е. реальный разум, есть интуитивный рассудок, т.е. недискурсивный. по канту, дискурсивный рассудок - это представление целого как зависимого от частей, в то время как разум (интуитивный рассудок) - это постижение вещей таковыми, какими они являются сами по себе, т.е. прообразно, при котором части (их свойства и связи) мыслятся как зависимые от целого. разум идет от синтетического общего (созерцание целого) к частному. поэтому, по канту, символ - это «идея разума» данная в созерцании. это такое созерцание, «когда под понятие, которое может мыслиться только разумом и которому не может соответствовать ни какое чувственное созерцание, подводится такое созерцание».
таким образом, по канту, символ - это чувственный способ представления идей разума, а постижение символа - это интуитивное постижение идеи, которая бесконечна и неисчерпаема своей неизреченностью, ибо ее невозможно изречь.
символ является центральной категорией философской системы шеллинга. вслед за шлегелем, он полагает, что субстанциональной основой символа является идея бесконечного, что, однако у шеллинга трактуется как абсолютное тождество идеального и реального. главной особенностью всего того, что воспринимается как символ, есть его непостижимость, его сущностная и нерасторжимая связь и единство с идеей. при этом идея в символе воплощается в образе, о чём хорошо сказано у гёте: «символика превращает явление в идею, идею в образ и притом так, что идея остаётся в образе бесконечно действенной и непостижимой. даже выраженная на всех языках, она осталась всё-таки невыразимой».
согласно шеллингу, наиболее полное и глубокое воспроизведение сущности мира осуществляется в искусстве, для которого символ является основополагающим понятием. но, поскольку исторически искусство произошло из мифологии, то и мифологический символ есть основа, т.е. своеобразный прообраз для символа в искусстве. идя дальше, шеллинг заявляет, что всякое подлинное искусство должно завершиться созданием собственной мифологии. так шеллинг пишет: «всякий великий поэт призван превратить в нечто целое открывшуюся ему часть мира и из материала создать собственную мифологию».
следовательно, для того, чтобы образ стал символом, необходимо выявить из контекста его знаковую природу. именно контекст, в котором функционирует знак, является связующим звеном между образом и символом. поэтому можно считать не вполне корректным заявление о том, что по гегелю «символ вообще... можно рассматривать как некий знак или как просто обозначение, в котором связь между смыслом и его выражением весьма произвольна».
для гегеля символ - это такой знак, который своей внешней формой выражает определенный смысл, который мы понимаем при наличии определенного контекста (культуры) как символическое содержание этого знака. символ, писал гегель, есть «некоторое созерцание, собственная определенность которого по своей сущности и понятию является более или менее тем самым содержанием, которое оно как символ выражает; напротив, когда речь идет о знаке как таковом, то собственное содержание созерцания и то, коего оно является знаком, не имеют между собой ничего общего».
исходя из гегелевского понимания философии как «познания в понятиях», можно предположить, что в качестве таких феноменов должны выступать наиболее общие понятия, выработанные в исследуемой культуре - то есть ее категории. «освоение культурных феноменов в познании предполагает учет их опосредованности человеческими смыслами и влечет за собой введение в теорию таких категорий как «идеал», «традиция», «смысл бытия», «ценность» и т.д.». однако, выражение «введение в теорию таких категорий» не совсем соответствует реалиям, то есть рассмотрению их онтологического статуса. «категории не привносятся в культуру извне, из философской или научной рефлексии, а вырабатываются в ней». они действуют в культуре бессознательным образом или, по выражению гегеля, «инстинктнообразно». поэтому предположение о категориальности феноменов культуры необходимо перевести в разряд утверждения: «категории, выработанные культурой, являются той формой, посредством которой осуществляется постижение культуры». хотелось бы еще раз подчеркнуть, что такое «постижение культуры» свойственно только философскому сознанию и это не случайно.
из истории философской мысли известно, что философское сознание обратилось к проблеме категорий культуры относительно недавно. это объясняется тем обстоятельством, что само понятие культуры становится объектом философской рефлексии лишь в новое время.
как известно, в литературе насчитывается свыше 250 определений культуры. такое множество определений вызвано тем, что понятие «культура» стало предметом анализа не только философии, но ряда других гуманитарных дисциплин.
э.кассирер, автор трехтомной «философии символических форм», которая принесла ему «пожизненную славу философского классика». это произведение наряду с работой о.шпенглера «закат европы» оказалось масштабной заявкой на осмысление проблемы категорий культуры. по мнению кассирера, для раскрытия сущности человеческого бытия, необходимо, прежде всего, обратиться к исследованию культуры «аккумулирующей в себе его всеобщие свойства». поэтому «основной вопрос, который надлежит разрешить, приступая к философскому анализу культуры, это именно вопрос о возможности обнаружить за всем многообразием ее проявлений нечто общее, лежащее в ее основании». Для этого неокантианец Кассирер модифицировал кантовскую «априорную форму» (означающую формальный синтез чувственного многообразия) и стал трактовать ее как «символ», придав ему статус центральной категории своего философствования. Символообразующая способность человека трактуется Кассирером как «априорное свойство человека». Те разнообразные сферы проявления культуры (язык, религия, миф, искусство, наука), которые Кассирер называет «символическими формами», не сводимы к некому общему. Каждая «символическая форма» (особая символическая функция сознания) по Кассиреру воплощается в особом типе реальности, то есть языке, мифе, религии, искусстве, науке. Это позволило ему прийти к мысли о том, что человек это не animal racionle, а прежде всего animal symbolium.
Для философского анализа культуры важен теоретический синтез категорий культуры. Одним из первых, кто сформулировал в таком виде проблему, был крупнейший представитель философии жизни В.Дильтей. Для Дильтея философское обоснование культуры есть «герменевтика», которую он понимает как «средство воссоздания неповторимых и самозамкнутых культурных миров прошлого». Такое (герменевтическое) понимание культуры философ объясняет тем, что предмет культуры содержит в себе человеческое значение, то есть «он уже определенным образом выступает результатом некоторого сознательного синтеза, категоризации мира со стороны другого субъекта». Этим определяется специфика и сложность анализа феноменов культуры в отличие от явлений природы. По Дильтею центральную роль в гуманитарном познании играет категория «значение», от которой, как полагает философ, зависят и все другие.
Ведущий представитель французской школы герменевтики П.Рикер, отмечает, что язык есть вторичное понимание реальности, который, однако, изначально обладает символической функцией. Логика высказываний Рикера выглядит достаточно убедительно, и поэтому, «если понимание есть способ освоения индивидуальных явлений бытия, то необходимо идти «за» языковые значения, в более богатый мир символики вообще». Внутренняя логика постановки проблемы понимания феноменов культуры заставляет Рикера обратиться к анализу понятия символ: «…я придаю слову «символ» более узкий смысл, чем авторы, которые, как Кассирер, называют символическим всякое восприятие реальности посредством знаков, от перцепции, мифа, искусства до науки, но более широкий смысл, чем те авторы, которые, исходя из латинской риторики или неоплатонической традиции. Я называю символом всякую структуру значения, где прямой, первичный, буквальный смысл означает одновременно и другой, косвенный, вторичный, иносказательный смысл, который может быть понят лишь через первый. Этот круг выражений с двойным смыслом составляет собственно герменевтическое поле». В результате культурологических исследований Рикерт приходит к выводу о том, что «символ влечет к мышлению».
Таким образом, структуралистская трактовка «символа» как продукта бессознательной деятельности или не рефлексирующего сознания, становится предметом рефлексирующего сознания в герменевтике. Это значит, что бессознательная деятельность первобытных людей воплощенная в их мифах, может и должна стать предметом анализа - выявления и истолкования значения символов культуры. Онтологическое обоснование этого тезиса дает герменевтика символа, ибо «Утверждение герменевтики как философской дисциплины основывается именно на том, что в природе рефлексивного мышления можно отыскать принципы логики двойного значения - логики интерпретации символов. Но это - не формальная логика, имеющая дело исключительно с прямыми и точными значениями слов и математических выражений. Такая логика трансцендентальна: она выясняет не только категории научного познания природы, как это пытался осуществить Кант, но спектр возможных устройств человеческого бытия. Все конкретное богатство нашего сознательного существования - «я есть» - «хранят» в скрытом «ойнерическом» виде символические запасы человеческой культуры».
«Личностное бессознательное».
Попыткой соединить глубинный смысл символов с их внешними признаками можно охарактеризовать рассматривание символа как продукт символической репрезентации структур бессознательного. «Бессознательное», как совокупность психических процессов не представленных в сознании субъекта и универсальная основа бытия была разработано Г.Краусом и Э.фон Гартманом. Развитие этого направления продолжено в глубинной психологии К.Г.Юнга. В своих рассуждениях Юнг исходит из того факта, что «определенные идеи существуют повсеместно, во все времена» и «они не творятся индивидами, а происходят - даже насильственно вторгаются в сознание индивида». Тем самым Юнг как бы подводит под философию Платона эмпирическое, психологическое обоснование. Эти «нетворимые идеи» Юнг называет «коллективным бессознательным» и утверждает, что оно идентично у всех людей. По Юнгу получается, что природа «коллективного бессознательного» - сверхлична. Основное же достижение Юнга состоит в том, что он выявил «коллективный» характер более широкого понятия «бессознательного», чем уже упомянутые Г.Краус и Э.фон Гартман.
Для того чтобы можно было говорить о содержании коллективного бессознательного, Юнг ввел понятие «архетип», которое охарактеризовал как пояснительное описание платоновского «эйдос». Однако точного определения понятию «архетип» Юнг не дает. Возможно, это объясняется общеметодологическим подходом создателя «глубинной психологии». Поскольку термин «архетип» отражает содержание «коллективного бессознательного», которое в свою очередь проявляется как символ, то соответственно и содержание и дефиниция понятия «архетип» так же символично. так термин «архетип» юнг описывает как «первобытный образ», тенденцию к образованию определенных представлений, инстинктивный вектор, мыслеформу, побудительную специфическую энергию, единство образа и эмоции и т.п.
в своем первоначальном значении «бессознательное» понималось как некое вместилище, где скапливается все то, что было подавлено или забыто, т.е. представления, вытесненные из сознания. такое понимание природы бессознательного было и у родоначальника психоанализа з.фрейда, который, однако, рассматривал в качестве центрального понятие «либидо», т.е. сексуальные влечения, вытесняемые в бессознательное. поскольку отмеченное представление о бессознательном имеет личностную природу, то юнг назвал его как «личностное бессознательное» в отличие от «коллективного бессознательного». по юнгу, «личностное бессознательное» лежит на поверхности бессознательного, так как оно приобретается из личного опыта. «коллективное бессознательное» это нечто врожденное, поэтому оно представляет глубинный слой, саму сущность бессознательного.
проявление «коллективного бессознательного» было замечено в виде «сновидческих образов» еще фрейдом. однако он назвал их «архаическими пережитками», т.е. некими островками психики, каким-то образом сохранившихся в мозгу человека с древнейших (первобытных) времен. однако клинические исследования юнга показали, что эти образы «не в коей мере не безжизненные или бессмысленные пережитки», а «являются интегральной частью бессознательного». такое утверждение стало возможным только после того, как было установлено (юнгом), что сны «имеют определенную, с очевидностью целеполагающую структуру, указывающую на подспудную идею или намерение», т.е., что сон так же имеет природу символа. именно исходя из такого понимания структуры и функции сна, юнг ставит задачу «исследовать способность человека к продуцированию символов».
человек не в состоянии сознательно контролировать сновидческую деятельность мозга, т.к. эта деятельность быстрее всего относится к сфере бессознательного. при этом к бессознательной сфере относятся не только сны, но и вся нерефлексивная деятельность сознания и, в первую очередь, мифотворчество. что же указывает на то, что мы имеем дело с бессознательным? юнг отвечает на это следующим образом: «чем бы бессознательное ни было, оно является природным явлением, воспроизводящим осмысленные символы». основываясь на этом тезисе, можно утверждать, что символ - продукт символической репрезентации (структур) бессознательного.
известно, что наряду с индивидуальными символами имеются и коллективные, на которых основываются мифы и религии. но каким бы не был символ, индивидуальным или коллективным, возникает он из бессознательного, ибо сознательно (по юнгу) невозможно изобрести символ. символ всегда больше чем рациональное понятие, потому что он уходит корнями в бессознательное, в психику. психика же, как известно, представляет из себя нечто большее, чем сознание, так как она не только приобретается в жизненном опыте, но и является врожденным образованием. человек появляется на свет не с «пустой психикой», в то время как сознание можно сравнить с «чистой доской». психика - это итог эволюции всего человечества, расы, народов, племени, рода, семьи, животного мира. символ укоренен в бессознательном. «так же, как растение приносит цветы - пишет юнг - психическое рождает свои символы», а «культурные символы - важные составляющие нашего ментального устройства».
поскольку архетипов существует множество, то наиболее важным, объединяющим моментом выступает их (архетипов) информационно - эмоционально - энергетическая характеристика. связано это с тем, что само «слово» можно рассматривать как носитель информации, оно обладает определенной психической энергией, что в свою очередь подтверждается тем фактом, что у людей, живущих в первобытном состоянии (обществе), по-прежнему предметы окружающего мира наделены психическими качествами. получается, что под понятием «архетип» можно понимать интегральную часть коллективного бессознательного, оказывающее информационное, эмоциональное, психическое и энергетическое воздействие на сознание. поскольку архетип есть также содержание коллективного бессознательного, то по этому содержанию можно выделить наиболее типичные из них. при этом нужно сразу оговорить, что речь идет о наиболее типичных архетипах. то обстоятельство, что термин «архетип» сам по себе символичен, делает едва уловимым его содержание. поэтому, говоря об архетипе, мы говорим о символе, с той лишь разницей, что символ - это «отшлифованный» архетип, т.е. архетип, получивший конкретную форму. например, идея или образ абраксаса - это архетип, обладающий, как и всякий подлинный архетип, огромной психической энергией. эта энергия, переходя из коллективного бессознательного в сознание, т.е. влияя на него, заставляет людей, целые народы создавать конкретные образы богов. практически каждый народ создал своего бога. из одного архетипа создано множество богов, каждый из которых является определенным символом. бог - это психический феномен, а не интеллигибельный. именно таким образом необходимо понимать архетип, т.е. как психический феномен, репрезентирующий часть «коллективного бессознательного». архетип - это пучок определенного рода символов. иными словами, из одного архетипа может быть образовано бесчисленное множество символов. но все эти символы будут восходить и объединяться в одном общем для них архетипе, части архетипического комплекса.
поскольку ранее мы определили архетип как свойство бессознательного оказывать информационное, эмоциональное, психическое и энергетическое воздействие на сознание, т.е. как некую психическую энергию, то, следовательно, в своей сущности архетип, как вид энергии, нейтрален по отношению к этическим и эстетическим категориям. а это значит, что такая сфера психической деятельности как, например, художественное творчество, вероятно не может быть рассмотрено в рамках аналитической психологии? ответ на этот вопрос может дать символ, ибо в нем пересекаются подлинное искусство и глубинная психология. поскольку подлинное произведение искусства - символично, то аналитическая психология позволяет лучше понять причину возникновения такого произведения. в рамках аналитической психологии нужно рассматривать не эстетическую ценность искусства, а «процесс художественного образотворчества». «неродившееся произведение в душе художника - пишет юнг, - это стихийная сила, которая прокладывает себе путь либо тиранически и насильственно, либо с той неподражаемой хитростью, с какой умеет достигать своих целей природа, не заботясь о личном благе или горе человека - носителя творческого начала».
будущее произведение, находящееся в душе художника, в его бессознательном, принято называть автономным комплексом. этот комплекс автономен, он полностью самостоятелен и обладает неким энергетическим уровнем. готовое произведение искусства есть следствие реализации автономного комплекса. при этом возможно два совершенно различных способа протекания художественного образотворчества. на языке аналитической психологии их принято называть как интровертивный и экстравертивный. оба эти термина были введены юнгом. так он пишет: «для интровертивной установки характерно утверждение субъекта с его осознанными намерениями и целями, в противовесе притязаниям объекта; экстравертивная установка отмечена наоборот, покорностью субъекта перед требованиями объекта». при этом юнг отрицает причастность личности художника к произведению искусства, сравнивая личность художника с почвой, на которой вырастает растение - произведение искусства. как растение произрастает из семени, так и художественное произведение произрастает из индивидуального, «личностного» архетипа». подлинность же произведения искусства состоит в том, что если оно выходит за рамки личного, то это нечто сверхличное. такое произведение отличается «странной» и неожиданной формой, но которая говорит одновременно множеством понятных нам языком. такое произведение искусства есть подлинный символ. символическое произведение, в отличие от заведомо несимволического, «больше возбуждает нас», «глубже буравит». подлинный художественный символ основан на архетипе, последний же представляет собой «психический остаток» бесчисленных переживаний одного и того же типа. художественный символ, это реализация той возможности, которую мы «с прадревнейших времен унаследовали в виде определенной формы мнемонических образов или, выражаясь анатомически, в структуре головного мозга».
искусство имеет огромную социальную значимость, ибо в нем происходит цельное интуитивное схватывание, происходящее в коллективном бессознательном. таким образом, мы можем сказать, что любое творение - мифическое, религиозное или художественное - есть репрезентация «структур головного мозга».
структурализм, как философское направление, возникло в 60-е годы во франции и во многом обязан французской социологической школе. как отмечает сам к.леви-стросс, главную роль в формировании его концепции сыграл французский социолог эмиль дюркгейм, заслуга которого состояла в том, что он провел резкую грань между индивидуальным и коллективным сознанием. в философском аспекте структурализм основывается на трех направлениях, возникших в философской мысли хх века. первое - это символическая философия э.кассирера; второе - аналитическая философия к.г.юнга; третье - структурная лингвистика ф. де соссюра.
из аналитической психологии структуралисты заимствовали идею бессознательного в том виде, как понимал ее юнг, т.е. в виде «коллективного бессознательного». так же как и юнг, к.леви-стросс рассматривал ментальные структуры. однако леви-стросс возражал против идеи юнга о постоянстве архетипов и наследственном механизме их передачи. в структурализме постоянным наследуемым является не содержание «коллективного бессознательного», т.е. архетип, а «структура бессознательного». идею наличия такой структуры структуралисты переняли у структурной лингвистики. «бессознательная умственная деятельность состоит в наделении содержания формой, - пишет леви-стросс, что, по его мнению - блестяще раскрывается при исследовании символических функций в том виде, как она выражается в языке».
как нетрудно заметить из выше изложенного, существуют как бы две структуры: 1.структура человеческого разума; 2.структура культуры, созданная человеком. при этом понятие «культура» включает в себя и «науку», а значит и осмысление физической реальности, природы, которая также имеет структуру. особенность структурализма состоит в том, что между этими двумя структурами устанавливается знак равенства, а затем утверждается, что существует только одна бессознательная структура разума - структура бессознательного - неосознаваемая человеком, но проецируемая им в окружающую эмпирическую реальность, в результате чего возникает личные феномены культуры. для того чтобы получить структуру бессознательного, структурализм предлагает рассмотреть феномены культуры, структура которых, по их мнению, и есть структура бессознательного. так, философ леви-стросс, пытается это сделать путем изучения мифов; психоаналитик жак лакан - путем изучения психологии бессознательного; историк культуры мишель фуко - путем изучения безумия и преступности; литературовед ролан барт - путем изучения текстов художественной литературы.

структура бессознательного - это своего рода «инструмент», посредством которого структурируется, подчиняется закону структуры вся информация, поступающая извне. поскольку структура бессознательного остается постоянной, а содержание структурированной информации меняется, то, следовательно, структура выполняет символическую функцию. поэтому миф в своей основе имеет символическую природу. он в равной мере объясняет как прошлое, так и настоящее и будущее. в этой связи становится интересен носитель структуры бессознательного - личность.
пифагорийский подход в теории личности.
следуя практике пифагорийцев, термины «человек», «личность»», «лидер» (в том числе и политический) можно рассматривать как равнозначные и пользоваться в дальнейшем словом «личность». в отличие от пифагора это позволит не расширить эзотерическую символику, а рассматривать «архетип» как «прасимвол» в химерическом воплощении, на основе которого личность интуитивно апробирует свой индивидуальный архетипический комплекс в рамках социального устройства с целью узнать (познать) самого себя.
интуитивная апробация индивидуального архетипического комплекса имеет случайное влияние на процессы любой среды. в этом случае можно наблюдать значительную зависимость личности от среды, что дает возможность психологам, социологам и др. сделать вывод о том, что личность чаще всего определяют как человека в совокупности его социальных, приобретенных качеств. следовательно, к их числу не относятся такие особенности человека, которые генотипически или физиологически обусловлены, никак не зависят от жизни в обществе. во многих определениях подчеркивается, что к их числу не относятся психологические качества человека, характеризующие его познавательные процессы или индивидуальный стиль деятельности, за исключением тех, которые проявляются в отношениях к людям, в обществе. в понятие «личность» обычно включают такие свойства, которые являются более или менее устойчивыми и свидетельствуют об индивидуальности человека, определяя его значимые для людей поступки. отсюда вывод: личность - это человек, взятый в системе таких его психологических характеристик, которые социально обусловлены, проявляются в общественных по природе связях и отношениях являются устойчивыми, определяют нравственные поступки человека, имеющие существенное значение для него самого и окружающих.
однако если предположить, что человек не формируется только средой, а индивидуальный архетипический комплекс во многом, если не в основном, диктует психофизиологические алгоритмы человека, но в зависимости от степени, которая необходима для выживания в среде, то такое предположение перерастает в уверенность. в этом случае можно предложить несколько отличную от предыдущих формулировку определения «личности» - знание своего индивидуального архетипического комплекса, осознанная его апробация в социуме ведет к органичному слиянию символа и человека и многовариантности осознанного корпоративного (синергетического) преобразования среды. а репрезентацию личностных архетипов в среду можно понимать как попытку переработки субъективных образов в объективную реальность. форма различна - символы, иероглифы, условные знаки этой реальности. о конструировании мира в себе и вне нас чуть ниже.
нейрофизиологи брэйн, эдриан и другие уподобляют отношение нейродинамических структур головного мозга к внешним раздражителям (явлениям внешнего мира) с отношением географической карты к определенной территории земли. поэтому определенное состояние и распределение по коре нервных импульсов было ими обозначено термином «кортикальная карта», а сама теория получила название «теория картографирования». так, представитель этого направления нейрофизиолог эдриан, пишет: «что касается мозга, то функция органов чувств или рецепторов, состоит в том, чтобы конструировать в нем карту определенных физических событий, совершающихся на поверхности тела для того, чтобы показывать, что происходит в мире вне нас». иными словами, функция коры головного мозга заключается в том, чтобы выполнять символическую репрезентацию внешнего мира и тем самым порождать символическую информацию о нем. это ещё раз подтверждает тезис о том, что знание своего индивидуального архетипического комплекса, осознанная его апробация в социуме ведет к органичному слиянию символа и человека и многовариантности осознанного корпоративного (синергетического) преобразования среды.
выводы.
через понимание что такое «символ», его истории, культурном приложении можно сделать вывод, что влияние психофизиологических особенностей личности на стиль принятия решений зависит в основном от взаимодействия её индивидуального архетипического комплекса со средой. и это требует усилий философского, культурологического, психологического и других научных направлений в едином, синергетическом подходе к проблеме личности.
немецкий физик герман хакен термином «синергетика» предложил обозначить совокупный, коллективный эффект взаимодействия большого числа подсистем, приводящих к образованию устойчивых структур и самоорганизации в сложных системах. возникнув из неравновесной термодинамики, синтеза естественнонаучных знаний, синергетика ориентирует на раскрытие механизмов самоорганизации сложных систем -природных и социальных, а также созданных руками человека. вместе с синергетикой пришло понимание единства неорганического и органического мира, понимание того, что чередование хаоса и порядка является универсальным принципом мироустройства. по мнению академика н. моисеева: «всё наблюдаемое нами, всё, в чем сегодня участвуем - это лишь фрагменты единого синергетического процесса...».